f9e780e3   

Зорин Леонид - Сансара



prose_classic Леонид Генрихович Зорин Сансара Леонид Зорин — писатель всемирно прославленный, но если спросить нашего читателя, кто он такой, то ответом, скорее всего, будет недоуменное молчание. А стоит произнести названия трех его сочинений, и мы получим иной результат.
Кто не помнит «Варшавскую мелодию», «Покровские ворота», «Царскую охоту»? Изнанка популярности — «затенение» фигуры автора.

Одолеть эту несправедливость разумными суждениями невозможно, но, оставив «парадокс Зорина» без внимания, мы рискуем опустить главное — сопряжение жадного интереса к окружающему миру и лирической сосредоточенности. Писатель предан своим ключевым темам, последовательно соотносит экстравагантные и разнородные сюжеты сличным опытом, ищет и находит «свое» в обаятельных, вздорных, смешных и зловещих персонажах.
2003-2004 ru ru Ustas FB Tools 2006-07-19 F5C6BB0E-E6A6-422A-931E-8FCA68D16AE1 1.0 v.1.0 — создание файла fb2 by Ustas
Леонид Зорин
Сансара
Роман
От автора
Являясь самостоятельным произведением, роман «Сансара» одной из своих линий связан с романом «Старая рукопись» (опубликован в журнале «Север», 1980 г., №№ 8-9, в книге «Старая рукопись», изд-во СП, М., 1983 г., а также в двухтомнике «Покровские ворота», изд-во «Дрофа», 1993 г.).
1
И в эту ночь я навряд ли засну. Господи милостивый, что за мука! Снова придется мне до утра томиться на постылой кровати, чувствовать, как беззащитно и слабо ветхое, высохшее тело, слышать шорохи, видеть, как из-за штор вкрадчиво стелется лунный луч.

Кажется, он следит за тобою. Только подумать, была пора — веселы были бессонные ночи.
Пока же я вижу, как стремительно темнеет опрятный сад за окном. По аллейке, сохраняя достоинство, шагает Екатерина Ивановна. На белом лбу ее — ни морщинки, спина прямая, поступь крылата, острый, неуступчивый взор — вот она какая старуха!
Эта старуха — моя падчерица. Не странно ли, что нынче со мною не дети мои, а суровая дама, которая пересекает сад и входит сейчас в полутемный дом.
Я не виню своих сыновей. Их дни и насыщенны, и деятельны, можно сказать, что переполнены. Счастлив за них — до последнего времени сам поглощен был своими обязанностями и вряд ли выглядел нежным отцом. Сыном я тоже был неласковым.

Если мне привелось испытать чувство бесспорной родственной близости, то вызывал его мой дядя — к нему я тянулся, он привлекал меня и несомненно сильно влиял. При этом ничем не посягая на важную для меня независимость. Я был для него не столько племянником, сколько наследником его духа.
Отец почувствовал мою холодность достаточно быстро. Он был уязвлен. Однако же, болезненно гордый, он молча предпочел отстраниться.

Возможно, сознание, что его бедность никак не украсила мою юность, лишь укрепляло его гордыню.
Отношение ко мне Миши и Кости было, естественно, иным. Я не был обделен уважением; что до сдержанности, то потребность в дистанции они унаследовали от меня. Принято думать, что поздних детей любишь особенно неистово, но я всегда избегал чрезмерности.

Во внешних проявленьях — тем паче. Я, разумеется, их любил и был за них благодарен Мари. Она подарила мне моих мальчиков, не убоявшись поздних родов. Меня не раз посещала мысль, что, может быть, ее бессознательно мучила некая вина.

Вряд ли она могла остаться вполне равнодушной к недобрым толкам. Взять многодетную вдову, когда так много трепетных барышень!
Однако ж меня не привлекали эти волоокие нимфы. Я ими натешился сверх мер, когда был юн, а в брак я вступал зрелым, всеведущим господином. Увлечь меня могла только женщина ее высот



Назад