f9e780e3   

Зорин Леонид - Господин Друг



prose_classic Леонид Генрихович Зорин Господин Друг Любимый герой Зорина — писатель Константин Ромин умер. И после смерти вышел в классики. Что довольно часто случается с людьми «неудобными», каковым и был Ромин.

Или казался многим, включая другого писателя — Авенира Ильича (АИ), которому ныне доверена почетная миссия — исполнять роль Друга. Хотя Ромин Авенира Ильича другом не называл. А тот не мог (и не может) разобраться в своих чувствах к усопшему — в коктейле из ревности, зависти, восхищения, благодарности, бессознательного желания подражать, зависимости.
ru ru Ustas FB Tools 2006-07-19 5C31FCED-38B1-4210-BAE8-F9301D3CB6D0 1.0 v.1.0 — создание fb2 файла by Ustas
Леонид Зорин
Господин Друг
Повесть
***
Дверь отворилась, и комната наполнилась, вошла жена Роза Владимировна.
— АИ, — спросила она, позевывая, — когда появится этот гунн ?
Он, как всегда, ее оглядел цепким непривыкающим взглядом, будто всякий раз находил нечто новое или надеялся, что найдет. Забавно, когда так смотришь на женщину, с которой живешь уже двадцать лет. И будешь жить, скорее всего, до своего последнего дня.

Внешность ее почти не меняется, она и в молодости была такой же широкобедрой смуглянкой. С годами, естественно, станет полнеть, станет седеть, чудес не бывает. Зато сегодня все та же, Роза, Черная Роза — так в день знакомства галантно назвал ее Константин.
— АИ, я тебя о чем-то спросила, — сказала она с неудовольствием.
И эти две буковки, раз навсегда заменившие его имя-отчество, некогда ввел в обиход Ромин. Вместил Авенира Ильича в подчеркнуто книжную аббревиатуру, бросил с ленцой, с насмешливым прищуром: кто принес эту Черную Розу в подарок золотому, как небо, АИ?
Назвать его рыжеватые волосы, к тому ж поредевшие, золотыми — большая натяжка, а слово «небо» применительно к нему неуместно — Авенир Ильич в облаках не витал. Но оба прозвища прижились, приклеились намертво — не отдерешь.

Расхожая цитата из Блока, переиначенная так звонко, повеселила знакомых всласть. Роза Владимировна с неделю решала, обидеться или нет — потом согласилась, что Черная Роза — именно то, что ей подойдет.
— Прости, — сказал Авенир Ильич, — мы с ним условились на двенадцать.
— Ну что за время? — Она вздохнула. — Я угощу его кофе с печеньем.
— Негусто.
— Ничего, перебьется, — махнула ладошкой Роза Владимировна. — Гость хлынул, его не остановишь. Меня уже на всех не хватает.
Он не ответил. Ее ворчание и не требовало ответа. Оба знали: тут больше игры, чем настоящего раздражения.

Поток посетителей, все нараставший, был, разумеется, утомителен, зато и тешил ее сердечко.
Но нынче жена, похоже, не в духе. Она еще не вполне проснулась, еще не начала новый день — щеки в розоватых полосках, охотничьи блестящие глазки наполовину прикрыты веками. Его обдает греховный жар простынь, полы черного в алых разводах халата слегка разошлись, босой ступней она почесывает лодыжку, задумчиво прислонясь к стене .
«Убеждена, что еще искусительна», — вздохнул про себя Авенир Ильич. Так долго она не могла решить, что больше способствует ее манкости — то ли духовное излучение, то ли демонстрация плоти. Ромин и тут пришел на помощь, сказав, что она являет собой «одухотворенный соблазн».

С тех пор она не жалеет усилий, общаясь, как бы просит прощения за данную ей Богом прельстительность. Странное дело, умна, остра, всегда смеялась над бедными дамочками, которые принимали на веру все эти роминские гиперболы, но женская природа сильней — надо же было и соответствовать такой счастливо найденной формуле.
Точно в двен



Назад