f9e780e3   

Зорич Александр - О Сергамена !



Александр Зорич
О Сергамена!
Если бы я говорил себе "Я боюсь сергамену", я, пожалуй, сидел бы ночами
возле кровати, когда он скребся у моего порога (ведь постучать он не смог
бы - когтистая лапа не предусматривала наличия пальцев и, естественно,
костяшек пальцев), я бы расставался с долгожданной дремотой, покидал бы
преддверие сна, прислушивался, замирал от напряжения, и, чего доброго,
стискивал бы в гнусно потеющей ладони амулет, который, как и все другие
амулеты, был бы бессилен не только сберечь и защитить, но даже и вселить
надежду на защиту и защищенность.
Да и способен был бы брусок пористой деревяшки совладать с сергаменой?
Вряд ли, даже если предположить, будто честный его создатель, некий ловкий
ремесленник, искренне убежденный в том, что предмет его трудов, такой
амулет, подвешенный на какую-нибудь затрепанную веревочку, сплетенную из
волос нутрии, действительно отпугнет любого дикого зверя (а на это-то
амулеты и рассчитаны!), наделил бы его всеми необходимыми для достижения
действенности качествами (не знаю, каковы они) и эти качества в самом деле
обеспечивали бы неприкосновенность носителя амулета со стороны вепрей,
волков и россомах, то, наверняка, оказались бы неподходящими, никчемными,
рассыпались бы в прах перед сергаменой, пред его урчанием, пред его тихой
поступью, пред его намерением посягнуть на чью-либо жизнь, например, на
мою, которая некогда куда теснее сопрягалась с его, нежели с жизнями тех же
росомах, волков, не говоря уже о вепрях. Я не нуждался в подобных
бесполезных игрушках не только в силу отсутствия внутренней веры в их
действенность, но и потому, что не испытывал страха перед живущим по
соседству зверем, который был назван (и назван не мной!) сергаменой.
Наверное, полюбопытствуете вы, именно потому, коль скоро во мне нет
боязни, я и согласился караулить сергамену, ухаживать за ним, вычесывать
его шерсть, лечить его недуги (как часто ему бывало дурно!), ублажать и
ласкать его? Но я, противник дешевого позерства, поспешу разочаровать вас -
поначалу всему виной были деньги, прельстившие меня своим скорым на посулы
звоном.
Семь месяцев тому назад сергамену привез в подарок господину наместнику
некто Радзамтал, в свою очередь посланный наместником Рина, связанным с
нашим главой узами гостеприимства. "Неужто такие водятся в ваших краях?" -
в один голос спросили присутствовавшие при внесении золоченой клетки.
Радзамтал отделался скупым "нет", а я не стал докучать ему расспросами, не
желая показаться навязчивым. Сергамена, измученный дорожной тряской, лежал
на полу клетки, подоткнув под живот лапы и подобрав к туловищу свой дивный,
гладкий хвост и едва слышно скулил. Воззрившись на господина наместника,
просовывающего церемониальную трость между прутьями, он выглядел
покорившимся неизбежной участи узником, впрочем, по сути дела, узником и
являясь. "Славный, славный милашка!" - завизжала Амела, жена господина
наместника. Все заулыбались, похлопывая себя по бедрам в знак восторга,
во-первых, восторга по поводу замечательного подарка (для Радзамтала),
во-вторых, по поводу реплики Амелы, еще не наскучившей мужу
деланно-непосредственными эпатажами, а посему могущей навлечь немилость на
"угрюмых, бессердечных старикашек" (в число каковых попадал и я), не
одобряющих проявлений ее, по слащавому определению казначея, "игривой
веселости". "Чем питается зверюга?", - поинтересовался господин наместник,
разглядывая медово-желтые клыки сергамены, двумя рисками выделявшиеся на



Назад