f9e780e3   

Зорич Александр - Люби И Властвуй



АЛЕКСАНДР ЗОРИЧ
ЛЮБИ И ВЛАСТВУЙ
ПРОЛОГ
В центре большого сада, разбитого на манер алустральских "озер и тропок", над бассейном для игры в лам стояли двое.
– Но почему, почему, почтенный Альвар, вы не можете указать время точнее? – с легким раздражением спросил высокий пожилой человек с проклевывающейся среди сивых волос лысиной.
Он ловко подбил щелчком большого пальца фигуру, именуемую "золотым спрутом". Та, продержавшись с полсекунды на поверхности, наискосок спланировала сквозь водную толщу и легла ровно в центр поля "Венец Небес".
"Почтенный Альвар" в свою очередь швырнул "золотого спрута" на поверхность воды в бассейне.
Бросок был выполнен наугад и все же "золотой спрут" Альвара, став на ребро, прошил воду и лег там же, где и фигура его противника – в центре поля "Венец Небес". Удовлетворенно щелкнув языком, "почтенный Альвар" ответил:
– Потому что Дотанагела куда умнее собственных извращенных идей о новом служении Князю и Истине. Ради сохранения тайны Дотанагела готов съесть собственный язык. Мой человек сказал: "между четырнадцатым и двадцать четвертым днем сего месяца".

И больше он ничего не вытащил бы из Дотанагелы даже раскаленными клещами. Но я еще раз повторяю: когда именно Дотанагела подымет мятеж – совершенно неважно. Важно, что это произойдет совсем скоро. Важно, что гнорр не сможет оставить мятеж без внимания.

И, самое важное, мы с вами уже сейчас готовы пожать плоды этого безумного предприятия Дотанагелы.
– И что же гнорр – по сей день действительно ни о чем не подозревает? В конце концов, есть ведь Опора Единства, осведомители...
– Нет, не подозревает. И Опора Единства здесь не при чем, – отрезал Альвар. – Сейчас у гнорра все заботы связаны с поисками одного старого врага, который прокрался внутрь Свода Равновесия. А кто этот враг – он не знает.
– А вы?
В это мгновение Альвар вздрогнул всем телом и, резко наклонив голову вперед, сделал несколько быстрых смахивающих движений, ометая макушку правой ладонью. На землю упали несколько оброненных фигур лама, а в воду полетел средних размеров и выше средней омерзительности паук.
– Ненавижу насекомых, – прошипел он, не без труда сохраняя самообладание. – Всех этих скорпионов, тарантулов...
Его собеседник добродушно ухмыльнулся.
– Тарантулы не живут на деревьях. Когда я был ростом с этот стул, отец говорил мне: "Не бойся гада, который падает из ветвей; бойся того, которого встретишь близ паутинной норы в камнях".
– Я не боюсь ни тех, ни других, – сказал Альвар, опасливо озирая тяжелую ветвь тутового дерева, шелестящую у них над головами. – Я их просто ненавижу. Здесь есть разница.
– Впрочем, мы отвлеклись, – поспешно добавил он, опережая своего собеседника, который уже открыл рот, чтобы сообщить, что тарантулов и скорпионов глупо ненавидеть, но вполне уместно бояться. – Вы, кажется, спрашивали у меня что-то?
– Да, спрашивал. Вы говорили, что у гнорра есть внутри Свода "один старый враг", но он не знает, кто это такой. А я спросил, знаете ли его вы.
– Нет. Я тоже не знаю, – спокойно пожал плечами Альвар и очередная фигура лама с филигранной точностью опустилась на дно бассейна.
Пожилой почувствовал, что больше не услышит от Альвара ничего интересного. И не сможет выиграть у него и на этот раз.
Альвар лгал. Ему были ведомы и имя врага, и единственно верный путь к его поиску для тех, кому это имя неведомо. Но зачем его собеседнику знать об этом?
Сумерки сгущались. Пожилому было не столько жаль проигранных денег, сколько того, что в Варане существует человек, с



Назад