f9e780e3   

Зорич Александр - Корабль Стрекоз



АЛЕКСАНДР ЗОРИЧ
КОРАБЛЬ СТРЕКОЗ
— 1 —
Мы оба мечтали победить, как девушки мечтают о мужчинах.
Только, в отличие от девушек, мы мечтали деятельно — так воры мечтают о деньгах.
Пусть хотя бы выйти в третий тур, — так думали мы оба, когда подали заявки на участие. Нас мутило от нашего честолюбия.
Оказалось, что мы действительно фехтовальщики, первый тур был для нас как семечки. Вышло также, что мы хорошие фехтовальщики — я об этом както раньше просто не задумывался, Олли помоему тоже.
От этой новости мы пришли в страшное возбуждение. Мы были одержимы самыми разнообразными беседами.
Наши рты не закрывались.
Наши глаза — тоже. Вечером первого дня мы просто не могли заснуть. А поутру нас прорвало — принесли испытательные задания и для говорильни появилась наконец тема…
— А если мы вот тут и построим качели? Вот здесь установим ту балку, что лежит на берегу, из канатов сделаем поручни, а сидение — да из чего угодно, — сразу предложил Олли.
— Из чего, например? А вообще, можно кресло приспособить — не растерялся я.
— Можно. Только где его взять. Чтото я кресел поблизости не вижу.
— Тогда, может, лучше лодку подвесить? — предложил я. — Не забывай, в задании написано, что качели должны быть «крепкими»! Даже если бы у нас было кресло, оно трех человек не выдержит! Сам подумай!
— Можно и лодку. В лодке есть скамейки. Удобно. Значит попросим у рыбаков.
— А дадут?
— А чего спрашивать — давай купим. Не люблю одолжений, — задрал нос Олли. — И прямо вечером начнем. После тренировки.
— А долго эти качели делать? — допытывался я. Я никогда в жизни не катался на качелях. И уж тем более, никаких качелей не мастерил. Я вырос в провинции. Уезд Медовый Берег, город Вая.

Неофициальное самоназвание — Жопа Жопская.
— Успеем. А чего?
— Ну в принципе ты прав, времени до хера.
— Ну ты даешь… Както это…
— В смысле?
— Да ты ругаться вообще закончишь когданибудь?
Это ято — «закончу»? Если «до хера» это ругательство, тогда поцелуйте меня в залу… задни… зардевшиеся от стыда щеки. Как можно «закончить», когда я еще не «начинал»?

Но ладно, ради Олли я был готов и не начинать.
Милостивые гиазиры, что это был за тип!
Весь какойто обесцвеченный, в смысле природой, а не в цирюльне, долговязый, напряженный — будто скрученный из воловьих жил.
Его тазобедренные суставы, когда он танцевал передо мной кровожадные танцы своей южнопиннаринской школы боя с хищными выпадами и ленивыми отходами, казались железными, несмазанными, даром что не скрипели в такт посверкиванию его ультрашикарного меча. Движения его туловища были показательно эротичны, как у циркачек, изображающих змей или лебедей.

Можно было подумать, что в поединке с воображаемой тенью он думает не о победе, а удовлетворении своих немудреных страстей. Не удивительно, что в этой школе всегда так много мастеровженщин. Не удивительно, что с Олли произошло все то, о чем я собираюсь рассказать.

Ну да это ладно.
Руки его двигались бросками, как бы отдельно, вроде конечностей марионетки. Даже между ресниц у Олли отсиживалось какоето законсервированное напряжение заряженной метательной машины.

А ведь фехтовальщику опасно быть напряженным, он должен быть текучим и сонливым (меня лично так учили)! Ну да это его проблемы, Олли. Когда он окончил, я крикнул «Круто!».

Больше ничего не сказал.
Да, звали его Олли, ясно, что сокращенно от Нолак.
Этот Олли был паймальчиком: не переносил ругани и не имел вредных привычек, кроме одной — он с обожанием гляделся в небольшое карманное зеркальце и делал это



Назад