f9e780e3   

Зорич Александр - Конан И Смерть



АЛЕКСАНДР ЗОРИЧ
КОНАН И СМЕРТЬ
Через удушливый ельник, стеснивший мощеную дорогу до ширины третьесортной тропы, пробирались двое. Среди этих двоих огромным ростом, богатырским разворотом плеч, солдатской стрижкой а ля Тиберий и свирепостью лица, не смягченного подлыми благами цивилизации, выделялся тот, кто вышагивал позади.
Это был Конан, варвар из Киммерии.
— А правда, что датчане называют ясень «конем Одина»?
— Правда.
— А когда они хотят сказать «медведь», говорят «волк пчел»?
— Временами — да.
— А «море»? Они и впрямь говорят «дорога китов»?
— И еще «лебединая дорога».
Заморский король Конан недобро поглядел на нидерландского королевича Зигфрида.
— Не врешь?
— Вы хотите обидеть меня, король Конан. Я никогда не вру.
Последнее было желаемым, но отнюдь не действительным качеством натуры Зигфрида. Врал он часто, но по малости лет далеко не всегда искусно.
— А как будет «меч»?
— «Меч»? Ммм… «Жезл Одина».
— Жезл… Клянусь Митрой, это глупо.
Киммериец примолк.
Зигфрид расстроился. Если такой уважаемый, такой знаменитый человек как король Конан называет музыкальную речь датчан глупой — значит, так и есть. Вышло, что Киммериец назвал глупцами и Зигфрида, и его отца: оба датчан уважали.
— Обычно датчане говорят «меч», «море», «медведь». Это только в песнях у них все называется не полюдски, — попробовал оправдаться Зигфрид.
— Вдвойне глупо. Называть одно и то же поразному! Предположим, я убил демона, спас дочь офирского визиря и захожу в харчевню.

И там говорю: «Подать мне бочонок с промоканием горла! Да поживее!» А когда разносчик сообразит, что я прошу вина, говорю: «Иди прочь со своим жмыхом поноса!»
Конан расхохотался.
Уахаха. Пауза. Уахаха. Пауза. Уахаха.
Зигфрид неуверенно хихикнул. Обсуждение культурного своеобразия молодой датской нации его смущало.
— На Гнитайхеде лучше не шуметь, — предупредил он.
Киммериец сразу же посерьезнел и прикрутил громкость.
— Демоны? Эмпузы? Пикты? Понимаю.
Конан привычно сгорбился, собирая до кучи свою пышную мускулатуру, и опустил ладоньлопату на рукоять кинжала.
— И виверны, — добавил Зигфрид.
Ни виверн, ни эмпуз на Гнитайхеде не водилось. О демонах Зигфрид представления имел более чем смутные, а о пиктах не слыхал вовсе.
Не принято было на этом острове реготать, озорничать, повышать голос без нужды — и все тут. Обычная дань уважения. Как в церкви.
— Виверны практически безопасны, — авторитетно заметил Конан.
Потом добавил:
— Но весьма страховидны.
«Не страшнее нас с вами», — подумал Зигфрид.
— Бывает и хуже, — обтекаемо заметил он вслух.
Конан сразу же оживился.
— Мне ли не знать!? Да будет тебе известно, в подземельях Пунта я выдержал схватку с самим Змеем Сах, порождением Хаоса!..
И до самого заката Киммериец уже не давал Зигфриду вставить ни словечка сверх легитимных «ого!», «да ну?», «вот это да».
* * *
Найти проводника здесь непросто. Батавы Нидерланда суеверны и вместе с тем до смешного бескорыстны. Услуга, которую в Пунте или Офире было бы легко приобрести за деньги, у этих варваров бесплатна.

Но, презрительно отворачиваясь от золота, батавы одновременно отказываются и от дальнейшего общения с чужаком.
К счастью, нидерландская знать наслышана о Конане Киммерийце. Поэтому, когда я, отчаявшись, всетаки решился явиться ко двору короля Зигмунда и смог доказать, что являюсь тем самым легендарным Конаном, мне поднесли хорошую выпивку, сносную закуску и навалились со всех сторон с расспросами.
Когда я изложил свою просьбу, она вызвала удивление, но, хв



Назад