f9e780e3   

Золотько Александр - К Вопросу О Феномене Успеха



Александр Золотько
К ВОПРОСУ О ФЕHОМЕHЕ УСПЕХА
...Богатыри - не вы!
М. Ю. Лермонтов
Всякая литература только тогда чего-либо стоит, если люди, подвизающиеся на
ее поприще, не могут разобраться, кто же является истинным литератором, кому
позволено выступать с позиции мэтра, а кто имеет право изрекать глубокомысленные
сентенции с позиции отстраненного наблюдателя.
Hу и совершенно понятно, что ни одна литература не может считаться высокой
и настоящей, если из ее рядов не вычищаются поганой метлой и каленым железом
чуждые элементы.
Чуждым элементам, в свою очередь, совершенно необходимо в процессе изгнания
заявить, что не очень, мол, и хотелось быть в рядах благоверных литераторов,
затем сгруппироваться вокруг какой-нибудь идеи, выбрать своих собственных
мэтров, ну и, само собой, заняться изгнанием, чисткой и выплескиванием чуждых
элементов.
Те, в свою очередь... Hу и так далее.
Так называемая "большая", или "серьезная" литература, устелив поле сражения
телами романтиков, реалистов, дадаистов и прочих борцов за величие литературы,
единым фронтом выступала лишь пару раз. Это когда нужно было откреститься от
детективщиков, и поставить на место писателей-фантастов, которые с непостижимой
наглостью утверждали, что тоже имеют право именоваться литераторами. Ха-ха,
сказали большие литераторы.
Ущемленные в своих лучших намерениях, фантасты повели себя так, будто
ничего не случилось и завели собственных критиков, издателей и читателей. Потом
провели проверку рядов и выяснили, что совсем доросли до почетного права
именоваться литературой. Во всяком случае, представители фантастики научной
обнаружили, что попадаются среди них отвратительные типы, размахивающие мечами и
волшебными палочками.
Типам указали на дверь, и они гордо отделились, заявив, что отныне
существует на свете только один вид литературной деятельности - "фэнтези". В
авангард выдвинулись пророки, бронированным клином встали на поле битвы
писатели, собственные "фэнтезийные" критики зашептали заклинания, а толпа
невесть откуда взявшихся почитателей частично устроилась вокруг ристалища в
ожидании свалки, а частично примкнула к выстроенной армии, желая принять участие
в общей разборке.
Затем наступило тягостное молчание. Тем более тягостное, что все прекрасно
сознавали необходимость чистки рядов (чтобы иметь право именоваться
литературой), но никто как-то не решался указать на врага внутри сплоченных
рядов.
Оказалось, что не все потеряно. Где-то на Западе встал вопрос о том, а кто,
собственно, имеет право называться писателем фэнтези. Достаточно ли для этого
наличия в тексте магов и богатырей, или нужно, чтобы все это было выряжено в
славные одежды западноевропейской мифологии?
Радостно подхваченный повод для драки на русскоязычной территории
неожиданно приобрел смешной оттенок извечной борьбы западников и славянофилов. С
умным видом наиболее национально продвинутые добры молодцы в купе с красными
девицами заявили о приоритете русского (славянского) фэнтези, а благородные
сэры-рыцари при поддержке очаровательных леди, с не менее умными лицами заявили
о совершеннейшей невозможности хлебания лаптем эльфийского волшебного напитка.
Как водится в таких случаях, досталось не столько соперникам, сколько
некстати подвернувшимся классикам. Бедняга Говард неожиданно для себя стал
автором еще нескольких сотен приключений Конана, а профессора Толкиена не пинал
в своих произведениях разве что ленивый.
Из давки на поле нецензурной брани время от врем



Назад