f9e780e3   

Злотников Роман - Обреченный На Бой



sf_action Роман Злотников Обреченный на бой Каждая чешуйка шкуры Змея миров — отдельный, самостоятельный мир, но все эти миры — чешуйки связаны между собой неподвластным человеческому разуму образом... Суперагент Казимир Пушкевич всю жизнь проработал в советских органах, прослыв непобедимым и смертоносным.

На закате жизни, чувствуя, что умирает, Пушкевич вспоминает наказ некогда спасенного им буддийского монаха. Исполнив его завет, бывший советский боевик оказывается... в теле молодого заторможенного парня в неведомом, но чем — то до боли знакомом мире. Теперь его зовут Горн.

И он — Измененный. Однако могущественная и тайная организация, исподволь властвующая над этим миром — чешуйкой, не желает перемен в своем мире. И по следу Горна устремляются профессиональные убийцы, жаждущие его смерти...
ru ru Nike nike@sendmail.ru Far manager, Colorer plugin for Far, hands http://aldebaran.ru/ OCR Leo 4DC99C33-6805-42D5-B676-DD915A619AFD 1.1 v 1.0 — создание fb2 Nike v 1.1 — дополнительное форматирование OCR Альдебаран
Обреченный на бой Армада, Альфа-книга Москва 2002 5-93556-142-5 Роман Злотников
Обреченный на бой
Пролог
Солнце зашло за западный кряж, окрасив восточные отроги Драконьего хребта в причудливые красно-золотистые тона. От тасожских стойбищ на лагерь наползла синяя тень. Многим это показалось недобрым знаком.

Еще пять лет назад князья долин и лорды побережья, науськиваемые возбужденными толкователями завета, вдрызг бы переругались друг с другом. Но за последний год Старейший, да пошлют ему духи предков силу и здоровье, крепко вбил в упрямые головы властителей почтение к верховной власти.

Недаром Палата князей на треть опустела. Семнадцать родов князей и лордов под корень вырублены, и каких родов! А князь Баргот, самая голова непокорных, ныне держит штандарт Старейшего, покуда тот отбыл ни юг. На него и легла вся тяжесть отпора.

Да только никто не верил, что Старейший такую добрую драку пропустит, потому и сей недобрый знак с надеждой приняли, а не со страхом. Привык народ — от благородного старейшины тейпа до оборванного водоноса, — что чем хуже, тем быстрее Старейший объявится.

Хотя вроде куда уж хуже-то — Большая орда! Такое лишь деды дедов помнили. Семь поколений прошло с той поры. Хоть и отчаянно дрались предки, да остановить тасожские тьмы не смогли. Обезлюдели в тот год долины.

Кто не полег в боях, того угнали в тасожские степи, продали на горгосских рынках либо отдали на алтари открытых степным ветрам капищ, на которых грязные — ибо Великий Отец Степи орошает степь лишь дождями и не переносит другой воды — тасожские колдуны щедро поливали сухой степной ковыль горячей кровью горских женщин, дабы обильнее рос степной ковыль и тучнее становились тасожские табуны. Два поколения после того года гордые горянки покупали себе мужей на невольничьих рынках, и с той поры нередки стали в высокогорных селениях русые, каштановые, белокурые, рыжие ребячьи головки.
И вот опять старая напасть. Да только сейчас есть надежда. Предки дрались порознь, каждая долина сама за себя, а ныне все сорок родов прислали свои отряды.

Да и лорды побережья прислали свои двенадцать дружин. Все пришли. Даже те, в коих Старейший весь род властителей под корень извел. Их дружины старейшины привели. Все горы в этой долине собрались, весь Атлантор.

И лагерь един. От стройных рядов палаток Дивизии до пестрых шатров морских забияк лорда Газага весь лагерь обнесен валом с частоколом, и каждый вечер князья, лорды и старейшины собираются в палатке князя Баргота и… ждут.
С



Назад