f9e780e3   

Зименков Вячеслав - Нетихий Терек 2



ЗИМЕНКОВ ВЯЧЕСЛАВ
НЕТИХИЙ ТЕРЕК
КНИГА ВТОРАЯ
Часть I. 1942 год.
Глава 1.
   ...Европа, Америка, Азия, вы
   Исчезните! Вырвалась наша орда,
   Деревни займет она и города.
   Вулканы молчат! Океаны мертвы!
  
   Стучи, мое сердце! Ты встретило братьев.
   Черны незнакомцы, и все же - вперед!
   Но горе! - я чувствую, залихорадив,
   Земля-старушенция всех заберет...
  
   Жан Артюр Рембо
  
   За лето недолговечное разнотравье преображает степь десятки раз. Чужеземному солдату равнина кажется унылой и однообразной, когда как на самом деле она изменяется прямо на его глазах. В июле вызревают злаки, и степь раскидывается под палящим солнцем желтая и ленивая, как сытая львица.
   Словно подчиняясь природе, огромные упорядоченные толпы людей, которые с одной стороны назывались фронтами, а с другой - группами армий, вдруг переставали истреблять друг друга десятками тысяч, ленились, переходя на сотни и даже десятки убитых и раненых. Сражающиеся исполины теперь отдыхали, шумно восстанавливали дыханье, оправляли одежду, подтягивали далеко отставленные ноги, оглядывались по сторонам: куда занесла их бешеная, самозабвенная схватка и куда гнать теперь свою ярость и ненависть?
   Но когда угасал на время костер войны, пока устало переводили дух "царицы полей" и "короли воздуха ", наступало время серых ночных разбойников. Дерзко шмыгали они, обходя ловушки и приманки, унося в свои норы лакомые куски и крошки данных со штабных столов противника. С каждым следующим тихим днем разведка все больше наглела, все нахальнее становились ее рейды, все больше росли ее информационные аппетиты.
   С наступлением утра разведвозня утихала, на ничейной территории солнце выжигало последние зеленые островки, наблюдатели смотрели на позиции противника через дрожащую воздушную завесу, пока голова не начинала кружиться от закипавшего знойного варева. Вечер не приносил избавления от духоты, открывая другое поддувало и доставал солдат снизу жарким дыханьем земли.
   В один из таких неблагодарных вечеров несколько немецких солдат из 79-го горно-вьючного артполка Первой горнопехотной дивизии расположились на берегу мелкой речушки, на редкость неживописной и мутной. Камыш не шумел, а потрескивал, будто горел в костре. Казалось, что кто-то идет к ним берегом, но все никак не может дойти.
   Немцы время от времени окунались в речку и обливались водой из старого помятого ведра. Двое же из них просто сидели в воде, время от времени соскальзывали по глинистому берегу и тогда подтягивались, выдавливая локтями в грунте серые, чавкающие ямки. Форма была сложена на земле с некоторым шиком - так, чтобы виден был желтый эдельвейс на черном бархате нарукавной эмблемы и еще один такой же с левой стороны кепи.
   Движения солдат были неторопливы и скупы, то ли потому что вечер был так нестерпимо душен, то ли потому что все они были жителями альпийских гор. Впрочем, унтер-офицер Эрнст Рюккерт с обмотанной влажным полотенцем головой, сидевший на камне возле сложенных пирамидой винтовок, был спортсменом-альпинистом, родом из Бремена, а рядовой Клаус Штайнер вообще берлинским кровельщиком.
   - So ein Mist! 1 Когда же кончатся эти русские просторы? - ворчал самый пожилой солдат во взводе Густав Нестрой. - Наш взвод скоро превратится в связку вяленой на солнце рыбешки, дурно воняющей.
   В советской армии Густав непременно стал бы объектом насмешек за свою фамилию. Здесь же никто не догадывался о ее нестроевом значении. Густав, хотя и любил поворчать, пользовался уваже



Назад