f9e780e3   

Зиганшин Камиль - Маха, Или История Жизни Кунички



Камиль Зиганшин
Маха, или История жизни кунички
В глубоком. Просторном дупле было сухо, сумрачно. На дне мягко
пружинила подстилка из длинных прядея лишайника.
Четверо еще слепых щенят куницы, покрытых коротким младенческим пухом,
лежали плотным клубком и беспечно посапывали. Время от времени один из
малышей сонно, с трудом удерживая большую голову, потягивался и,
бесцеремонно расталкивая остальных, жадно тыкался мордочкой в набухший
молоком сосок. Остальные, словно по команде, поднимали дружную возню и
следовали его примеру.
Накормив несмышленышей, куница осторожно вставала и выскальзывала
наружу. Подкрепившись первой попавшейся дичью и полакав студеной ключевой
воды, она без задержки возвращалась в дупло. Ненасытное потомство
взволнованно сопело, попискивая тянулось к матери и успокаивалось, блаженно
почмокивая.
Кунята росли быстро. Нежные шубки день за днем густели. На головках
потешно затопорщились треугольные ушки. Вскоре прорезались черные глазенки,
и несмышленыши все чаще с любопытством поглядывали на смутно белеющий вверху
лаз. Через него врывались незнакомые будоражащие запахи, доносился невнятный
шум тайги.
Самая маленькая, но в тоже время и самая подвижная кроха -- Маха -- уже
не единожды пыталась дотянуться до кромки лаза, чтобы хоть глянуть в
таинственно шумящее окошко, однако всякий раз бдительная мать сердито уркала
на любопытную дочь и стягивала ее вниз.
В дупле становилось тесно. Наконец настал день, когда, куница сама
вывела малышей в огромный, многоцветный, многоголосый мир, поощряя голосом
смелых и подталкивая лапой робевших. Судорожно цепляясь слабыми коготками за
выступы ребристой коры, жмурясь от слепящего света, щенята потихоньку
спустились на землю. С интересом огляделись и обступили мать, трепавшую
хохлатого рябчика, пойманного ею заранее.
Куница отгрызла петушку голову и легонько подтолкнула ее к малышам. Те,
давя друг друга, в ужасе отпрянули, но когда невольный испуг прошел, первой,
боязливо переступая и вытягивая шею, приблизилась к аппетитно пахнущему
комочку Маха. Обойдя его кругом, малышка сначала осторожно потрогала, а
затем поддела петушиную голову лапкой. Она покатилась с бугорка в траву, и
кунята дружно кинулись за "убегавшей" добычей.
Один за другим мелькали дни беззаботных игр и безмятежного сна под
надзором матери. Спускаясь на землю, покрытую толстым слоем хвои, шалуны
часами изображали охотников.
Гоняясь друг за другом, они проворно карабкались на деревья, скаля
острые зубки, устрашающе уркали на "врага" и, шлепнувшись вниз, затаивались
в траве. Затем, пластаясь по земле, выслеживали "дичь", мгновенно
вскидывались и опрокидывали ее на спину ударом передних лап. Яростно
кусались, не причиняя, однако, друг другу боли.
Маха уже не ощущала слабости в лапах. Приобрела быстроту и точность
движений. Несмотря на изящное и, казалось, хрупкое телосложение, она была
заводилой всех потешных потасовок и достойно отбивалась от более рослых
братьев.
Убегая в пылу игры все дальше и дальше, кунята изучали окрестности.
Скоро они уяснили, что мелкие, но голосистые птахи, шустрые бурундуки,
доверчивые рябчики, проныры-мыши не опасны. Мать часто ловила эту живность и
приносила подросшим кунятам для охотничьих забав.
Непоседе Махе, первой побывавшей на окраине просторного, светлого бора,
не терпелось узнать, что скрывается в непролазных зарослях черемухи, но она
не решалась покидать обжитые пределы.
Однажды, на исходе теплого, тихого дня, когда мать ушла на охоту



Назад